Истолкование — моё.
Реакция — моя.
Практика — моя.
Результат — мой.
Благодарность — моя.
— Только кто этот «Я»?
— Я не знаю.
— Снова «Я». Кто этот «Я»?
— Я не знаю. А кто спрашивает?
— Спрашиваю Я.
— А кто этот «Я»?
— Я не знаю.
— Следовательно, «Я» есть?
— Выходит, что так. А это важно?
— Да нет, в общем-то.
— В приличном обществе «да нет» не говорят.
— Не говорят, но для нашего диалога самое то. Ты так не считаешь?
— Тут с тобой не поспоришь.
— Это верно, не нужно со мной спорить. Я всегда прав.
— И снова «Я»?
— Разумеется. Я ведь не полоумный адвайтист, чтобы от него отказываться.
— Ты же утверждаешь недвойственность.
— И что с того? Каким образом мое «Я» противоречит недвойственности? Вот скажи мне, если «Я» не может существовать, разве это не ограничение недвойственности? Что это за недвойственность такая, если в ней может чего-то не быть?
— Другими словами, ты вернулся к самому началу?
— Верно, друг. К самому-самому началу. К абсолютному материализму. Мне больше незачем играть в «чистоту недвойственности».
— Не помню, чтобы в начале у тебя было раздвоение личности.
— Это потому, что тебя тогда ещё не было.
— Если меня тогда не было, то у тебя не было раздвоения личности.
— Ты не можешь этого утверждать, ведь тебя тогда не было.
— Ты ужасен.
— Я знаю. Пошли лучше в бордель.
— Самая разумная вещь, которую я от тебя слышал.
— Кстати, раздвоение личности невозможно — ведь всё есть одно. И в то же время весь мир — это раздвоение личности. Ведь всё есть одно.
— Рыжая явно красивее.
— Врёшь, блондинка лучше.